11:58 

Сам виноват

... Bandidos
Автор: First Officer
В подарок: Gavrusssha. (Цирцее, во славу ее прекрасного имени и благозвучного хи-хи-хи))
Канон: Star Trek 2009
Рейтинг: R
Пейринг: Кирк, Спок, Маккой. Пайк. Он там был. Да.
Статус: закончено
Дисклеймер: автор ночевал на работе. Между 6 и 7 утра он подумал что жизнь дерь... кхм... не веселая. И написал.
Саммари: Меня долго убеждали про ля мур ля труа. Потом мы шутили про беременного Спока. Потом решили что...
блин я не умею писать саммари.
Варнинг:
АУ.ООС. Беременный Джим. Не флафф.
Текст всерьез не принимать. Жизнь полосатая. Телефоны беречь.
Кофе. Не читай. Я обещал предупредить еще в тех текстах в дневнике.


А вот. Иногда все бывает не как в сказке. И иногда, очень редко. Люди все равно сильнее этого.



Первый вздох любви - это последний вздох мудрости.
Антони Брет


p.s. чувак был прав. ПРАВ!






- Все меня любят!
- Нет, все с тобой спят.
- Фи… какие мы не культурные.
- Заткнись уже… улыбайся… фотографы…

Когда Джим стал таким, он не помнил. Нет. Конечно, помнил. Когда миллиарды на родной планете назвали его Героем.

Девочки прыгали в койку быстрее, чем он говорил – ату!

Штабные закрывали глаза на выходки, опоздания на совещания, потери среди экипажа.

Джиму Ти Кирку можно было все. И он мог.

Разбитной, щеголеватый, с циничными синими глазами видавшей жизнь полярной лайки. И эту жизнь он жадно, хватко пробовал на вкус.
- Нашивки идут тем, кто умеет их носить, - говорил он пьяному Боунсу после очередной вечеринки. Приятель кивал и, не морщась залпом выпивал пойло от которого сворачивались желудки бывалых механиков.

Все было хорошо. Просто прекрасно.

Утром его тошнило от вкуса этой прекрасной жизни ее остатками, но тормознуть он уже не мог. Или не хотел?

Прямая спина его отвлекла. Да. Мерзко. Старпом. С какого хрена…

Свет мазнул радугой на форме, грохот музыки перекрывал доступ кислорода к мозгам и гудел в крови, как старый добрый кокаин.
Джим тринадцать часов назад за задницу вытащивший очередной звездолет из очередного пудинга с мухами хотел только одного – отдохнуть. Забыться. Молчаливая смерть по-вулкански его не утешала. – Боунс, придержи его… - Кирк сваливал к черному ходу.

Доктор флегматично пожал плечами, сказав напоследок, что-то вроде, - я Кто?! Ты кем меня…

Блондинка, висевшая на его капитане, пьяно хихикала.

Маккой знал, утром Джим не вспомнит, как ее зовут. Он к нему вернется. Больной после похмелья, с дурным настроением, запахом чужих сладких духов и мутным взглядом. Ляжет рядом, будет молчать, и также молча, утром завалит его на спину. Знакомые повороты. Ухабы. Синяки.

Из грез цвета серых гостиничных простынь его вырвал цепкий взгляд затянутого в форму, даже в увольнительной вулканца.

- Это был капитан, не так ли? Не утруждайте себя бессмысленным отрицанием, ваше покрывание его позорящих звание поступков…

- Спок. Это увольнительная. Люди отдыхают! Ты можешь это понять процессором в своей голове?

- Эффективность нашей беседы как всегда меня не удивляет.

Презрительно вздернув бровь, офицер по науке оставил доктора с головной болью, выпивкой в черном бокале и в сомнительной компании невнятной брюнетки не первой свежести.

Боунс прокричал бы что-то вслед, но это была привилегия Джима – унижать выскочку с человеческими глазами. Он был словно из другого мира, другого теста. Превосходящий интеллектом свой трикодер и половину персонала Штаба Флота, холодно вежливый, безупречный, сын посла, баловень судьбы. И за то, что ему удавалось легко все то, ради чего расшибались другие, в экипаже его уважали, но не любили. Его вообще нельзя было любить. Он был как красивая статичная картинка. Галопроекция. Ноль эмоций. Бездушный ублюдок. Остроухий…
Маккой не замечал, как начинает мысленно ругаться при одном упоминании слова из четырех букв.

Утро не принесло перемен. Пьяный капитан спал рядом, по-хозяйски закинув на него руку и обдавая запахом перегара. Трещал будильник. Нещадно бил пульс в висках, и ощущение средней степени паршивости. Вскрытие было. Поздравляем. Труп. Еще дышит!

- Джим, мать твою… подымайся… Пайк… с проверкой будет через полчаса.

Кирк обычно спал чутко. Все военные так спят. Ожидая красной тревоги.

Завозился. Потянулся. Охнул и вымотерился идя в душ.

Но было то, что он никогда не делал. Например, ныл после пьянок.

Сам виноват. Сам плати.

Боунс знал это и также молча, приводил себя в порядок. Пара доз кофе из чудомашинки, звук гипоспрея и капитан пошел к турболифту.

- Хоть бы спасибо сказал… эгоист… собственник…

Кто бы спорил. Лазарет, молча ухмылялся бледным светом ламп.

- Спок, - вежливое перед экипажем.

У людей должна быть иллюзия, что там наверху все правильно. Иначе как ты заставишь их верить. Ты самый молодой капитан гребанной миротворческой Армады.

Старший помощник также кивает. Все как обычно. Он подчиняется, но не уважает. Однако, перед начальством вытащит. Не за красивые же глаза Джим держит его на мостике.

Отчет составлен правильно. Только подписать. Кирк подписывает не глядя, за две секунды до того как разъезжаются двери турболифта.

Пайк критичен. Шквал вопросов. Гнев. Маска доброго «папы». Горячий секс в капитанской каюте.

«Энтерпрайз» качается на веревочке. И пахнет дорогими сигарами и лосьоном после бритья.

Вечером Джим снова пьет. Его имеет начальством во всех смыслах этого глубокомысленного слова. И он чертовски устал.

Бумаги подписаны. Летающий дурдом спущен на воду на следующие пять лет. И можно снова быть свободным. Снова. Быть.

От минералки в бокале напротив, мутит. Или не от нее?

Спок молчит. Кирк учится играть в шахматы и хмурится. Голова болит. Хочется лечь и уснуть. Навсегда.

- Уже поздно. Мне пора.

- Не ломайся… а?

Вулканец молча, встает из-за стола и разворачивается уходить.

- Останься со мной…

За Споком бесшумно закрывается дверь, и Джим прячет лицо, в сгибе локтя ложась на стол. Душу жжет старой болью. Знакомый голос приторно шепчет на ухо, - ну, что Джимми детка, поиграй с этой игрушкой… будь хорошим мальчиком… пососи конфетку.

Люди не умеют выть. А жаль.

Утро не различимо в искусственном свете и мерном гудении вентиляции звездолета.

- Вы не правильно составили этот отчет! Я что должен все делать сам на этом чертовом корабле?!

Утром Кирк срывает нервы на мостике, людях, клингонах. Он зверствует от носа до кормы и на белоснежной дюраниевой красавице становится тесно.

Спок молчит. Он исправляет снова и снова отчеты. Не меняясь в лице, цедит сквозь зубы вежливое, - да, капитан. И снисходительно смотрит сверху вниз. С высоты своих моральных принципов, сураковского кодекса и вулканских обычаев посылать молча. Между строк.

Джим бесится. Откровенно. Зло. Но ему не нужен другой старший помощник. И плевать на эту самую высоту. Он всегда прыгал ласточкой. Вниз.

- Спок! Зайдите ко мне после вахты! - Кирк покидает мостик, как раненый зверь, волоча за собой простреленную гордость, глухое отчаяние и боль. Он чувствует еще немного и слетит последний болтик. Надо что-то делать…

- Боунс…

Доктор мягкий, покорный. Он всегда уступает, глухо стонет, просит, все делает сам. Он ласковый, свой, домашний. И Кирка несет. Ему хочется криков, разгульного удовольствия, сладкого предвкушения и слабости в знакомых глазах. Боунса всегда подводят коленки. Они подгибаются когда Джим целует его, впечатав в стену жестко, грубо, отчетливо демонстрируя, кто здесь хозяин.

И это хорошо. Это правильно.

Док не жалуется, что больно, он только кусает губы, тихо ругается и елозит прерывисто выдыхая, одно единственное – Джим…
И это нужно как воздух. Нужно знать, что ты все еще «Джим».

Оргазм сильно смахивает на сталь холодной воды, которая смывает переборки. Можно задохнуться, если остановишься. Только вперед. Только бежать. Пока можешь. Сердце заходится и человека бьет дрожь, словно неровные удары пульса рисуют на коже кубиком льда.
После секса Кирка обычно отпускает. И он становится похож на обожравшегося сметаны дворового кота. Этого хватает где-то на двое суток. Потом снова, - где отчеты мистер Спок?! Пальба из всех стволов, во всех смыслах и одиночество капитанской каюты. В космосе мало развлечений, а спасать миры приходится не каждый день. Это все кино… кино…

***
- Он залетел.

Спок молчит, тщательно маскируя себя. С кончиков бровей до уголка губ не отражается ничего. Но рука опускает трикодер. – Да, доктор, согласен с вашим диагнозом.

Джим бледный пытается сидеть прямо, но его поминутно выворачивает, и он бегает в ванну.

- Ilutarus Instrukus?

- Да, скорее всего. Симптомы совпадают.

- И как давно?

- С отлета от Этерны. Я обнаружил первые симптомы совсем недавно.

- Тогда я отстраняю его от командования, как старший помощник имею на это право.

- Ты не посмеешь ублюдок… - сипло хрипит Кирк и зло в его синих глазах делает их ледяными.

Спок его игнорирует и поворачивается к врачу.

- Какие осложнения возможны?

- Общая слабость, кратковременная потеря сознания, истощение, бред, температура. Человеческий организм не приспособлен, чтобы выдерживать такие нагрузки. Плод будет развиваться быстро. Инкубационный период займет три месяца. Увы, защитный механизм таков, что я не могу вытащить его, не убив Джима.

- Тогда я сделаю это сам… тупым ножом. Слышишь Боунс?! Думаешь, я не смогу?! Черта с два я буду ходить с брюхом! Эта тварь… я найду ее и кожу живьем сниму!

- У алитарцев это стандартный метод размножения. Если бы ваши сексуальные контакты…

- Да пошел ты! Я могу о себе позаботиться! – Кирк вскакивает, замахиваясь для удара. Его легко блокируют.

- Это не эффективный способ решать проблему, капитан, – сквозь зубы цедит Спок, сжимая перехваченную кисть до риска сломать. Прямо смотря в глаза человеку, он произносит очень спокойно, - Доктор, до прибытия на Каринфар 6.11. капитан не должен покидать лазарет или свою каюту. В противном случае, он потеряет свое звание, так как его нынешнее состояние ни один медицинский совет не признает годным к службе.
Джим, тяжело дыша, ищет взгляд Боунса за спиной Спока. Тот лишь опускает глаза.

- Он прав, прости…

Разжав ладонь, Спок бесцветно смотрит на ослабевшего Джима, который только начинает осознавать, что серьезно влип.
Когда за вулканцем закрывается дверь, Кирк бессильно садится на пол возле больничной койки. Его трясет от истощения и голода. Дикого внезапного голода.

- Боунс… - в глазах мелькает что-то отдаленно похожее на первобытный страх.

И доктор молча вкатывает ему коктейль, прежде чем уложить спать.

С этого дня его держат на специальной диете, под наблюдением и все равно Джима рвет до желчи и спазм в пустом желудке. Темные круги под глазами делают взгляд жестким и пустым. Он чувствует себя невероятно измотанным и часто молчит.

Растущий живот, общая раздражительность, приступы паники. Боунс рядом днем, ночью, в обед, вечером. Всегда. Он слышит, как, закрывая себе рот рукой, Кирк глухо стонет под душем. Теперь он почти всегда болезненно возбужден. Обколотый очередной дозой успокоительного Джим спит, свернувшись в клубок и вздрагивает во сне. Сейчас, пока он спит, проступает уязвимость. Она прячется в заострившихся скулах, худобе, искусанных губах. Ему откровенно плохо не только от проблем со здоровьем, ему тяжело быть запертым на добровольно-принудительном коротком поводке. Спок не приходит. Звонит по интеркому, интересуется статистическими показаниями состояния здоровья капитана и исчезает, решая кучу дел. Маккой не спорит с Кирком, бормочущим про жажду власти, он понимает, вулканец честен. Он пытается спасти кресло для придурка, который умудрился не удачно выбрать партнера на ночь. Но не более. Спок не друг ему, и он ничего не должен. Никому.

Но Джим строит планы мести, желчно, ядовито, внезапно замолкая на полуслове.

- Это гормональный фон, ты скоро будешь в порядке, - Боунс рядом. Не бритый. Сонный и уставший.

- Я убью его…

Маккой идет заваривать чай и готовить очередную порцию лекарств. Кирк сидит в ворохе одеяла и прячет взгляд. Словно пустая оболочка, в которой выключили свет. Доктор не позволяет себе жалеть его, но ночью снова баюкает и ласкает, совершенно асексуально прижимая к себе.

Когда приходит время плоду появиться на свет, носитель чаще всего это переносит плохо.

Джим едва успевает дойти до кровати с ванны, его складывает пополам от боли. Моментально подскакивает температура.

- Спок! Ты мне нужен в качестве ассистента! Я не могу допустить сюда Чепел! Плод выделяет что-то в его кровь… Спок! Да мне положить на кого оставить корабль! Спок! – Боунс ловит себя на том, что паникует. Он хирург и видавший многое врач. Но это Джим. И это все меняет.

Отрезвляет ответный холодный тон и четкие интонации.

Исполняющий обязанности капитана ставит его в известность о том, что так как капитан не может исполнять свои обязанности, то сложить полномочия и покинуть мостик…

Доктор выключает интерком, не дослушав. Он начинает спешно готовит операционную.

Кирк корчится на кровати, обезболивающее не срабатывает. И Маккой знает, что ему впервые страшно. Так страшно.

- Все будет хорошо, - кто-то берет Джима за руку.

- Тебе не идет… врать… - почти на выдохе.

- Это не ложь, по статистике выживает 97 процентов пострадавших от подобного рода контактов.

Джим отвечает пристальным пронзительным взглядом. Спок глаз не опускает, не в его правилах. И внезапно Кирк чувствует его спокойствие, уверенность и… заботу?

За этим непроницаемым лицом и жестко очерченной линией губ, таится теплое принятие и понимание.

Боль пройдет.

Это не голос, только эхо в голове, складывающееся в чужие мысли.

Доктор ловит тишину в лазарете и оглядывается. Впервые за три месяца он видит такое умиротворение на лице Джима. И понимает, теперь они не будут одни. Никогда.

Пока Кирк спит после операции, Спок решает текущие проблемы. Он успевает вызвать врача из вулканского центра медицины и тот консультируют Маккоя насчет дальнейшего лечение и помощи ребенку и «носителю». Никто не говорит «маме» или «папе», то ли опасаясь привыкнуть, то ли боясь реакции Джима.

Просыпается Кирк как после тяжелого сна. В голове ясно, в животе ощущение пустоты, но в целом слабость, желание совершенно по-дурацки прокричаться в голос или…

- Депрессия временна, - Спок сидит рядом. Прямой как проглотивший штык альматазирец. Но по тому, как сцеплены руки, Джим понимает, он нервничает. Кирку хочется комментировать.

- Ты до сих пор ощущаешь меня тхай’ла. Это нормально.

- Как… ты… меня…

- Ты знаешь значение этого слова.

Удивление, возмущение, обида. Все отражается мгновенно в васильковых глазах, внезапно ставших очень яркими по контрасту с бледной кожей.

- Я думал это можно исправить, - сознается вулканец и неловко откидывается на спинку стула. Этот человеческий жест выдает его усталость.

- Между прочим, я предлагал…

- Секс.

Спок задумчиво смотрит на показатели приборов и рассеянно трет переносицу. – Мне не нужен только секс. Мы выбираем на всю жизнь Джим.

Кирк молчит.

«На всю жизнь» - звучит как приговор и… что-то новое. То, что он еще не чувствовал. Принадлежать кому-то всю жизнь. Разделить с кем-то жизнь. Каждое ее мгновение. Каждый миг боли или радости. Каждый вздох…

- Это мальчик?

- Девочка. И она в большей степени человек. Твои гены оказались сильнее.

- Значит у меня теперь…

- Ребенок, - осторожно подсказывает Спок и по тону Кирк понимает, что тот ждет его реакции.

- Что ты предлагаешь?

- Это твое решение.

Чтож, честно. Сам виноват… сам… и…

- Надо сохранить это в тайне, на корабле ее оставлять нельзя, мне смогут помочь твои…

- Смогут, - обрывает его Спок. Собранный и бесстрастный. Он не обещает, он знает что делает.

И Джим успокаивается. Хоть кто-то знает… хоть часть ответственности…

- Адмирал Пайк запрашивал отчет за квартал.

Кирк напряженно сглатывает.

- Я осведомил адмирала, что отчет будет предоставлен согласно стандартной процедуре в установленные регламентом Флота сроки.

- Ты его послал… - слабо улыбается Джим, понимая, что Спок может. И не только это.

Тот отвечает прямым спокойным взглядом, на дне которого плещется яркая искра иронии.

Вулканец молча, встает со стула, собираясь уйти. Он итак оставил мостик на долгих три часа на Скотти.

- «Энтерпрайз»…

- В порядке, капитан.

Неуловимо что-то меняется с этой фразой. И Джим понимает что.

Спок сохранил ему корабль, звание, свободу выбирать.

И Кирк выбрал.

- Джим… зови меня просто Джим…

@темы: Фанфикшен, Спок, Леонард Г. Маккой, Джеймс Т. Кирк, XI фильм

Комментарии
2010-11-03 в 12:09 

Bonzy
Любое мое сходство с человеком - жестокая шутка генетики
ух, блин. как удар по голове. автор, у меня слов нет. только "спасибо, это очень сильно" :press:
после нежно любимого мною флафф-романса... как будто в протопленную комнату порыв вьюги.

:hlop:

2010-11-03 в 12:57 

coffeplant
Better sexy and racy than sexist and racist
First officer Кофе. Не читай. Я обещал предупредить еще в тех текстах в дневнике.
Дочитала до середины, прежде чем пришла в голову мысль ознакомиться с шапкой))))
Как не странно текст почти точно попал в мое настроение.

2010-11-03 в 14:57 

Alonzo Silvery
Говорят, ты фаталист. Алкоголик. Наркоман.
Это взрыв мозга. О.о Спасибо, автор! :hlop:

2010-11-03 в 17:53 

Мэтти
Ко второй звезде справа, и вперед до самого утра!
Фью-у, здорово! - преинтересно вышло! Маккоя жалко, а так даже и хэппи-энд вполне домысливается )))
Спасибо вам, First officer! :flower:

2010-11-03 в 18:40 

danechka
На свете не бывает ошибочных мнений. Бывают мнения, которые не совпадают с нашими (с)
нда, не флафф. я в шоке

автор, по ходу, был чуточку не в настроении, когда это писал))
но признаки хэппи-энда все-таки обнадеживают)))
спасибо)

2010-11-03 в 22:57 

... Bandidos
Bonzy спасибо)
Понимаете мне не дается флафф)
Кажется отключать голову и раскатывать ванильное мороженое для меня сверхзадача)
Есть к чему стремиться)

Да, и хотелось другого. Ну, не верю что я залетевший мужик будет счастливо вязать в кресле)
И собственно цель была написать не о сексе. А скорее о том, что многое зависит от того, кто рядом. Есть хорошие люди, но с ними ты распускаешься по ниткам. Есть другие, может не такие хорошие, но с ними как раз можно идти "Ко второй звезде справа, и вперед до самого утра!". Они тебя держат - как якорь.

Кроме того, это о противостоянии системы, где всем удобно и системы - где тебе действительно хорошо.

О соблазне власти, о слепоте - под час очень сильной. Мы ведь часто не замечаем того, что действительно важно.

Это психоделик который надо читать под кофе, ночью - и не грустя о жизни, а готовясь ее изменить. Что-то делать, менять. В общем о стремлении к переменам.

Вы простите, что я явно от счастья и с дуру ответил так пространно.
Просто действительно сейчас дурной и счастливый или счастливый до дури... это как говорится без разницы)


coffeplant радует-радует)
читать дальше


Alonzo Silvery Дааа... мозг действительно пострадал. Спасибо)

Мэтти очаровательная Мэтти)
я не пишу с плохим финалом, у меня стойкая вера в "жили долго и счастливо")
И наглядный тому пример)

Маккой добряк)
Плюшка такая... супротив Кирка не танк)
Он делает все что может. И это правильно. Другое дело, что каждый из них - Спок и Маккой эффективны по своему. И светивший всем ля мур ля труа, пеленки, крики - кто сегодня ведет чадо в школу?! я еще напишу) когда пойму что такое абсолютный вынос мозга - потому что по-другому флафф у меня явно не получится)


danechka Автор пил шестую чашку кофе и мрачно созерцал рассвет на работе))
Он был не зол, а флегматичен и хотел ранчо вдали от города)
И жизнь чтобы писать книги или смотреть как она пишет книги.

Просто хотелось чего-то нового. Не стандартного. Другого. Я люблю экспериментировать с новыми идеями)

Спасибо, что прочитали)

2010-11-03 в 23:25 

coffeplant
Better sexy and racy than sexist and racist
First officer обратился на "ты", очень извиняюсь.
Я и не заметила)))
Но давайте все-таки не будем на "ты" переходить. Общение с вами на "вы" мне нравится больше. С эстетической точки зрения)))

2010-11-04 в 06:21 

... Bandidos
coffeplant к вашим услугам)

С эстетической точки зрения)))

     

Star Trek. Фантворчество.

главная